Художник

– Ну вот, всё готово, – произнес он, вытирая кисти своим новым изобретением.

Он придумал такую тряпочку вместо мытья под водой, которая очищает кисти от краски, как бы обволакивая тканью каждую ворсинку и вынимая из каждой поры все остатки краски, и через такое обтирание кистей он посылал каждому волокну, каждой молекуле, каждому атому, составлявшим кисти, такую любовь, такую благодарность за их помощь в его работе.
И он чувствовал от них такую отдачу, они так точно воплощали им задуманное, не просто понимали его, как говорится, с полуслова, а были его частью, как продолжение его рук, потоком его мыслей.

Здесь, в этом мире, он быстро понял, что всё творится мыслью, и в принципе никакие другие средства не нужны, главное – четко увидеть и сформировать мысль. Практически сразу ему пришла идея использовать кисти и краски в своей работе.
Он теперь мог создавать реальные картины, а не только на бумаге, он переносил свои мысли и впечатления, и самое главное – свою любовь и теплоту через своё творчество в реальность, и его творения сразу же оживали. Вот и сейчас он закончил рисовать детскую площадку для маленького мальчика, который пришёл сюда один, и которого взяли к себе его родные дедушка и бабушка. Правда, он даже до этого никогда не видел их и познакомился с ними только здесь.
Мальчик, ему на вид было лет пять, стоял и смотрел заворожено на очаровательную игровую площадку, которая переливалась необычными цветами, эти все качели, прыгалки, лазалки, виселки и другие пока ещё непонятные ему аттракционы и всевозможные игрушки, заполнившие поляну вокруг их домика, звали его, подмигивали ему и ждали с нетерпением, когда он начнет с ними играть.
Он стоял и смотрел на это всё в нерешимости, на земле он практически не успел толком поиграть, да у мамы и не было возможности водить его на аттракционы или покупать какие-то интересные и разнообразные игрушки. Он никак не мог пока ещё привыкнуть быть без мамы, в последнее время, пока он болел, она вообще от него ни шаг не отходила, и он постоянно чувствовал здесь, как она всё плачет без него, и как в мыслях мама постоянно водит его на разные аттракционы и покупает ему игрушки, которые может хотела, но не могла купить, и теперь не успела.
А этот дядя как будто бы увидел, как он тоскует по маме, и взял и нарисовал своими невероятными кисточками всё то, что посылала ему в мыслях мама.

– Ну? Нравится? Давай, наиграйся вдоволь. Сейчас к тебе прибегут другие детки, я им уже отправил открытки с приглашением от тебя поиграть вместе на новой площадке. Тут есть ещё кроме тебя несколько недавно пришедших детишек. Ты же не хочешь в одиночестве играть? В компании же веселее? – приподняв одну бровь и улыбаясь в усы, сказал ему художник. Он сидел, опираясь руками в колени, широко разведя локти в сторону, большие пальцы были снаружи ног, а все остальные пальцы рук внутри.

– Да, – робко ответил мальчуган, – а они будут со мной дружить?

– Ну конечно, ты же будешь с ними дружить, ну и всё. А когда на земле будет ночь, я помогу тебе присниться маме. Да, да! Ну что ты сделал такие круглые глаза? – Он потрепал мальчишку по его светлым волосам. – Ты же хочешь рассказать маме как ты её любишь, она вот тебе постоянно говорит, ты же слышишь, а во сне и она сможет тебя услышать, и заодно покажешь ей, какие у тебя теперь есть игрушки и аттракционы, и что это её тебе подарок, ну и скажешь маме, чтобы она тебя не держала и отпустила, не можешь же ведь ты быть всё время маленьким, тебе надо идти дальше, развиваться, к следующей программе переходить, а пока она тебя держит и страдает, ты будешь прикован к этому месту и будешь оставаться маленьким. Да и твои дедушка с бабушкой из-за этого тоже будут вместе с тобой прикованы и застрянут здесь, а у них у самих ещё много дел, как и у всех нас здесь, в том числе и у тебя, но пока ты будешь маленьким мальчиком, ты не сможешь другим помогать по-настоящему и надолго здесь останешься. Да и маме твоей нужно принять твой уход и жить дальше, ей многое нужно в себе поменять на земле, ты же не просто так именно к ней пришёл так ненадолго. Что ты хочешь маме подарить?

Мальчуган вздохнул.

– Я мечтал, когда вырасту, и стану зарабатывать, буду дарить маме постоянно цветы. Мама очень незабудки любит. Но ей их никто не дарил… А как вас зовут?

– Зови меня дядя Алик, – протянул ему руку художник, – а тебя зовут Саша?

– Да, – протягивая в непривычном для себя жесте свою руку навстречу, его рука была раза в три меньше руки художника, он видел, что так здороваются взрослые, но с ним никто так ещё не здоровался,

– Дядя Алик, а кто мой папа?

– Когда-нибудь, когда ты сможешь отвязаться от своего состояния маленького ребёнка, и когда ты решишь для себя, кем ты будешь, пока находишься здесь, и, конечно, если ты сам этого захочешь, ты сможешь силой своих мыслей найти своего отца и узнать, кто он. Но сейчас могу тебе сказать одно, главное – не держи на него обиду за то, что его не было в твоей жизни, это именно твоя программа, поэтому ты родился без отца, тебе нужно очень постараться, но стереть все твои внутренние обиды на своего папу, он всего лишь выполнял то, что нужно было для твоего воспитания, воспитания твоей души, поэтому прости его и люби, даже не зная, просто так, как своего отца. Это очень важно, потому что, если ты не простишь его и не примешь его как своего отца, в итоге создашь себе здесь такие трудности и попадешь в мир обид, где все серо и плоско, и там тебе придется работать, как и всем там находящимся, по чистке пространств между мирами, а это та ещё работка.
Ну и в следующей жизни тебе придется исполнять примерно такую же роль, как и твоему отцу, и чувство вины тебя будет разъедать всю жизнь. Поэтому обиды, какие бы сильные мы на земле не испытывали, нужно уметь прощать и растворять их полностью, как бы меняя историю того момента, когда они возникли. Но у тебя не было такой возможности, ты был ещё слишком маленький, чтобы понять там это. Душа твоя уже довольно взрослая, и здесь тебе дадут такой шанс убрать обиды, поэтому и говорю с тобой как со взрослым. Ну а сейчас иди, играй, вон вижу приближаются твои гости, а позже я вернусь, и мы слетаем к твоей маме, и с цветами что-нибудь придумаем. А сейчас мне пора, у меня ещё много работы, давай, пока, веселись с друзьями.

Он снова пожал мальчонке руку, встал со складного стула, который одним движением руки превратился просто в трубочку, сложил её в свой рюкзак, где лежали все его творческие принадлежности, отдал честь правой рукой, приставленной ладонью вверх ко лбу. Лучики от улыбки морщинками расходились вокруг его глаз, его смуглая кожа красиво отливала под светом трех солнц, большой нос, густые усы, каштановые волнистые волосы были практически до плеч, на вид ему было лет 37, ему самому нравился его этот возраст, поэтому он решил выглядеть именно так. Он ещё раз посмотрел на своё новое творение и на то, как там уже вовсю резвились детки.
Такую радость, какую он чувствовал здесь, невозможно было сравнивать с той радостью, которую он испытывал на земле. И сейчас эта радость разливалась во всём его пространстве. Каждый момент, каждое его действие было направлено на полезное дело, и то состояние счастья, в котором он пребывал здесь, помогая другим, постоянно ощущая свою причастность ко всему миру, в котором он находился, чувствуя свою полезность в каждое мгновение, создавали в его душе такую радость от этой связи, с которой не могли сравниться самые счастливые моменты на земле.
А прожил он счастливую жизнь, много, конечно, чего сложного было, много и ошибок было, как без них, но ни об одном из моментов в своей жизни он не жалел, и обо всём, и обо всех вспоминал добром и никогда не носил за собой тяжёлые и плохие воспоминания, а только всё хорошее, светлое, тёплое. Он считал себя счастливым человеком, вокруг него было столько красоты, было столько впечатлений, он был в жизни наблюдателем. И все свои самые красивые впечатления он реализовывал теперь в этом мире, преобразовывая окружавшее его пространство и наполняя его своим творчеством.

Глядя на то, как играют детишки, он вспомнил свое детство. В его детстве даже представить себе невозможно было о существовании такого детского городка, он с друзьями больше фантазировали, больше представляли себе, что находятся в создаваемой ими реальности, или играли в такие игры, о которых сейчас дети, наверное, и представления не имеют, что такие могут быть, в те же ашички.
А уж в каких условиях они жили, их дом, в котором он родился и провёл детство, во время землетрясения в шестьдесят шестом году опустился весь под землю, и крыша практически соприкасалась с поверхностью земли, а окна так вообще оказались под землей. Но хоть и страшно было во время землетрясения, но потом вся эта обстановка воспринималась нормально, обыденно, так они и продолжали жить.
И та же тусклая лампочка, под которой он жадно читал книги, вспоминалась им потом с таким теплом. А для современной жизни, наверное, это было не просто романтично, но и где-то уже фантастично.

Ему вдруг захотелось увидеть место, где когда-то он провёл свое детство, и в одно мгновение он переместился в пространстве, ему иногда разрешали посещать землю, когда у него случались небольшие перерывы, или когда это было нужно по выполнению какой-то определенной работы, а сейчас как раз у него был небольшой промежуток, и он решил слетать на землю.

Он уже не раз посещал своих любимых и родных на земле, живущих в разных местах. Кому-то из них он приходил во сне, тем, к кому понимал, что мог спокойно прийти, рассказать что-то, зная, что увиденный сон с ним не вызовет стресс. Здесь он стал понимать и чувствовать энергетику каждого человека и понимал, что общаться он может со всеми по-разному. К кому-то во сне придет, кому-то передаст свой поцелуй любви распустившимся цветком, для кого-то попросит птичку какую-нибудь спеть утром, кому-то направит тёплый луч солнца через окно, с кем-то рядом посидит, зная, что тот его почувствует через увеличившийся вдруг жар, с кем-то рядом посидит у изголовья кровати, охраняя сон, и просто погладит по голове и, улетая, поцелует в лоб.
Иногда ему бывает трудно к кому-то приблизиться из-за той энергетики страданий, которая до сих пор ещё от них исходит, но он всё понимает и посылает постоянно свою энергию любви и благодарности.

И здесь он уже тоже был, прилетал к своим родным, но место своего детства тогда не посещал. Конечно, от того места, где когда-то стоял его дом и прошло его детство, ничего не осталось, здесь всё было застроено ещё тогда, когда они жили в этом городе, но всё вокруг ещё больше изменилось после их отъезда, и он совсем не узнавал это место. Покружив немного и отлетев дальше, увидел знакомый черный куб «Монумент мужества» и полетел дальше, решив посетить все знаковые для себя места. Он нигде не задерживался, просто пролетал мимо этих мест, которые практически все теперь выглядели совсем по-другому, и вибрации от них исходили уже иные, чем те, которые остались в его памяти.
Внутренне он чувствовал, что нет привязок к этим местам, он, как бы посещая, посылал им привет, но никакой ностальгии или привязанности не испытывал, видимо, ещё на земле он внутри себя развязал все эти ненужные узлы.
Но у одного места он всё же притормозил, даже, немного пролетев над ним, вернулся обратно. Это был театр, новое его здание, который можно сказать, да что говорить, так оно и было, построил он, это было интересное время, и борьба, и трудности, и много чего было связанного с созданием этого нового места для театра.
Но, вот он стоит. Облетев несколько раз над зданием, не стал к нему близко подлетать, какая-то от него энергетика исходила, чужая что ли, или вообще пустая, в общем, она ему не понравилась. Эх, – подумал он, – но, как говорится «сына родил, дерево посадил, дом построил…», и вот, стоит же, – улыбнулся он и полетел дальше.

Ему уже было пора возвращаться к его новому другу, к малышу Саше, он должен помочь ему присниться его маме…

Он отнес уставшего мальчишку обратно, тот уснул практически сразу у него в руках, продолжая всхлипывать, встреча получилась трогательная и очень эмоциональная, и теперь Саше требовался отдых. Через мгновение он уже передавал мальчика его бабушке с дедушкой, которые ждали их возвращения. А сам поспешил обратно на землю, чтобы результат встречи мальчика с мамой для обоих был положительным, ему было необходимо сделать для мамы маленькое чудо. Он понимал, что для реализации задуманного ему своей энергии не хватит, это очень энерго- и трудоемкий процесс, создавать что-то в материальном мире, и он обратился к своим руководителям, объяснил им задуманное, они поддержали его и дали дополнительно необходимую энергию и инструменты для воплощения его идеи.

Он висел в пространстве напротив кухонного окна и ждал, когда туда зайдет мама Саши. Она, протирая руками заспанные глаза, зашла на кухню, в голове всё прокручивая такой явный и в деталях запомнившийся сон, в котором она видела сына и общалась с ним. Глаза её были все отекшие, видимо, она действительно плакала во сне, ведь даже подушка была слегка влажная. Когда она зашла на кухню и увидела то, что стояло на столе, сразу даже не поняла и только через мгновение осознав, что на столе в баночке стоит маленький букетик незабудок, охнула, прикрыв руками рот, подошла к столу, где рядом с баночкой лежал небольшой листок в клеточку, на котором детскими неровными буквами было написано «маме». Она схватила букетик и листок, села на стул и разревелась. Она плакала и целовала цветы и понимала, что это был не сон.

Он вздохнул, чудо получилось.

– Художник! – почувствовал он из пространства голос своего руководителя, – помощь твоя нужна…