Не гуру,
а оптика.

Отец работал в театре, и первые впечатления жизни у меня были гастрольные. В четыре года родители взяли меня в Ленинград, на первые в моей жизни гастроли. В пять я уже умел читать. Первым был рассказ «Голубая чашка» Аркадия Гайдара – отец читал мне книгу с его рассказами вслух перед сном, но на самом интересном месте уехал. Ждать не было сил – и, буква к букве, слог за слогом, я научился сам.

С тех пор книги – мои самые верные друзья. Несколько раз в жизни они вытаскивали меня «из очень тёмных мест».

Не из принципа – я просто не мог носить то, во что не верил. И с тех пор, кажется, стал той самой белой вороной. Не перестаю быть ею и сейчас – просто со временем прекратил из-за этого переживать.

В 13 лет я прочитал Толкина – и впервые почувствовал, что Путь – это жанр, в котором хотелось бы жить. В 15 у Дудинцева в «Белых одеждах» нашёл фразу «Быть, а не казаться», которую с тех пор ношу с собой как маленький компас. В 18 впервые услышал слово «эзотерика» – это было в Хабаровске, куда я перебрался осенью 1990-го. Там была компания людей, которые читали Блаватскую и собирались на встречи. Я побывал у них несколько раз – и понял, что за привычным миром есть ещё один.

Дальше – то, что со стороны выглядело как успех. К двадцати с небольшим я работал концертным директором известных артистов. Шоу-бизнес тогда был моей сферой интересов и поприщем для развития – гастроли, сцены, деньги, телефонные звонки в три часа ночи. А внутри – самое беспросветное время, какое я помню. «Всё, казалось бы, хорошо» – и ничего не в радость. Главный вопрос – цель и смысл жизни – бил в одну точку и не отпускал.

Из разных внутренних трясин меня тогда вытаскивала трилогия Мережковского «Христос и антихрист». А со временем пришло и тихое, совсем не громкое решение – пойти и креститься. Целый месяц до этого я ходил на огласительные беседы в Храм. Помню свой первый вздох после купели – как глоток новой жизни.

В феврале 1997-го в мою жизнь пришла дочь – от первого брака. Это событие перевернуло всё моё мировосприятие: через внимание к ней я впервые начал по-настоящему внимательно исследовать человека. За тем, как он устроен, что им движет, что в нём живое, а что заимствованное. И с тех пор это наблюдение – одна из главных практик моей жизни.

Но внутренние терзания не ушли. Они стали тише, но не исчезли. Главный вопрос – смысл – по-прежнему был без ответа.

В те же годы одна целительница, к которой я тогда ходил, сказала мне фразу, которой я тогда не придал особого значения: «в 31 год все твои ценности перевернутся». Я подумал тогда – ну что может быть с моими ценностями, что в них может перевернуться?

Это случилось ровно через семь лет после той самой фразы целительницы. Я вспомнил её слова только потом – и, кажется, именно в тот момент впервые по-настоящему понял, что в жизни ничего не бывает случайным.

Эта встреча перевернула всё. Ценности, расстановку, язык, на котором я говорил с самим собой. Появился смысл – тот самый, который все предыдущие годы я искал где-то вовне и никак не мог найти.

С этого момента я и веду отсчёт. Практикую, изучаю, собираю внутренний опыт больше двадцати лет – всё это время не прекращая внутренней работы и не переставая учиться у тех, кто идёт по этому пути рядом или впереди.